На Петербургском международном экономическом форуме Тамбовская область, Российский союз промышленников и предпринимателей и региональное объединение бизнеса закрепили договорённости о развитии механизмов поддержки предпринимателей, включая возможность использования инструментов Арбитражного центра при РСПП и Центра медиации при РСПП для разрешения коммерческих и инвестиционных споров.
С учётом опыта Московского отделения Арбитражного центра при РСПП «Вердикт» поговорил с Александром Базыкиным о том, зачем региональному бизнесу третейское разбирательство, какие споры лучше всего подходят для такого формата, как исполняются решения третейского суда и почему арбитражную оговорку важно обсуждать не после конфликта, а ещё на стадии заключения договора.
Александр Евгеньевич Базыкин — руководитель Московского отделения Арбитражного центра при РСПП, кандидат юридических наук. Aдвокат Московской коллегии адвокатов «ГРАД». Стаж юридической работы с 2007 года, адвокатский стаж с 2019 года. Стаж преподавательской деятельности с 2012 года. Участник международных научно-практических конференций.
Беседовал Артём Александров, учредитель делового издания «Вердикт», руководитель юридического центра «Полярная звезда».
— Александр Евгеньевич, создание региональной структуры Арбитражного центра при РСПП в Тамбовской области сейчас обсуждается как элемент новой деловой инфраструктуры. С вашей точки зрения, что в первую очередь означает появление такого механизма для региона: это вопрос удобства бизнеса, инвестиционного климата, правовой культуры или всего вместе?
Я бы сказал, что это комплексное преимущество. Здесь нельзя выделить только один аспект — удобство, инвестиционный климат или правовую культуру. Всё это взаимосвязано.
Начнём с самого практического — с удобства для предпринимателей. Я сам являюсь практикующим адвокатом и хорошо понимаю, как устроена работа в государственных судах. Государственная судебная система, безусловно, выполняет важнейшую функцию, но бизнесу часто требуется более гибкий и оперативный механизм разрешения споров.
Например, в государственных судах формально есть возможность участвовать в заседаниях онлайн, но на практике этот механизм не всегда работает идеально. Бывают технические сбои, из-за которых заседание переносится. Новая дата может не совпадать с графиком юристов или руководителей компании, может пересекаться с другими процессами. В итоге даже организационные вопросы начинают создавать дополнительные издержки.
В третейском разбирательстве подход более гибкий. Дата заседания, как правило, согласуется с учётом возможностей сторон, документы могут направляться в электронном виде, а сам процесс можно инициировать и сопровождать без лишней бюрократии. Для юриста предприятия это серьёзная экономия времени он может подать документы, участвовать в процессе, получить решение, а уже на стадии принудительного исполнения, если оно потребуется, обратиться в государственный суд за исполнительным листом.
Второй важный фактор — скорость. По моей практике, даже самый быстрый процесс в государственном арбитражном суде, когда фактически состоялось одно заседание и дело из предварительного перешло в основное, а обычно до стадии получения исполнительного листа время может занять около 11–14 месяцев. В Арбитражном центре при РСПП речь, как правило, идёт о сроках порядка двух-трёх месяцев, а в более сложных случаях — трёх-четырёх месяцев. Если назначается экспертиза, срок может увеличиться, но всё равно он остаётся существенно более управляемым.
Для бизнеса это принципиально. Спор — это не абстрактная юридическая процедура, а вопрос денег, активов, отношений с контрагентами и деловой репутации. Чем быстрее предприниматель получает понятный результат, тем ниже риск, что другая сторона за это время выведет активы, прекратит деятельность или создаст дополнительные препятствия для исполнения решения.
Кроме того, важна конфиденциальность. В государственных судах спор становится публичным. Любой человек может прийти в заседание, ознакомиться с информацией, увидеть детали конфликта, а иногда и чувствительные обстоятельства бизнеса. В третейском разбирательстве стороны получают более закрытый, конфиденциальный формат. Для многих предпринимателей это не просто удобство, а реальная защита деловой репутации и коммерческой информации.
Если говорить об инвестиционном климате, наличие такого инструмента в регионе показывает, что бизнесу предлагают современные способы разрешения споров. Это повышает доверие к региональной деловой среде. Когда предприниматель понимает, что у него есть не только стандартный путь через государственный суд, но и профессиональный механизм третейского разбирательства, это делает региональную инфраструктуру более зрелой.
— Вы руководите Московским отделением Арбитражного центра при РСПП. Какие практические выводы из опыта Москвы могут быть полезны для Тамбовской области при запуске собственной региональной структуры?
Главный вывод — предпринимателям нужно не просто сообщить, что такой механизм существует. Им нужно объяснить, как он работает на практике, в каких ситуациях он полезен и какие преимущества даёт.
У части бизнеса до сих пор есть определённый скепсис в отношении третейских судов. Иногда предприниматели думают: если решение вынесено не государственным судом, значит, с его исполнением будут сложности. Это неверное представление, но оно существует. Поэтому очень важно проводить разъяснительную работу, встречаться с бизнесом, показывать реальные кейсы, объяснять процедуру.
Опыт Москвы показывает, что доверие формируется через практику. Предприниматели начинают воспринимать третейское разбирательство иначе, когда понимают, что это не «альтернативная формальность», а реальный юридический инструмент, который позволяет быстрее получить решение, сохранить конфиденциальность и в случае необходимости выйти на исполнительный лист через государственный суд.
Для региона также важно, чтобы предприниматели видели понятную и профессиональную среду. Если в Тамбовской области будет развиваться региональная структура, если будут арбитры, понимающие специфику местного бизнеса, отраслевые особенности, экономику региона, это будет усиливать доверие.
При этом у третейского разбирательства нет жёсткой территориальной привязки. Стороны могут выбрать тот формат и ту площадку, которые им удобны. Тамбовские компании могут предусмотреть рассмотрение спора в Москве, московские компании — в Тамбовской области, если это удобно сторонам и соответствует их договорённостям. Это как раз одно из преимуществ: механизм можно настраивать под конкретный контракт, конкретную сделку и конкретные потребности бизнеса.
Ещё один важный вывод — третейский суд не должен превращаться в площадку для затягивания процесса. В государственных судах стороны иногда используют привычные процессуальные механизмы, чтобы откладывать заседания и затягивать рассмотрение дела. В Арбитражном центре при РСПП такой подход воспринимается иначе. Сторонам дают возможность представить позицию, заявить ходатайства, представить доказательства, но злоупотреблять процессом и бесконечно тянуть время не позволяют.
При этом подход остаётся человеческим и разумным. Если сторонам действительно нужно время для переговоров, для подготовки мирового соглашения или для представления важных доказательств, это учитывается. Но если становится понятно, что процесс затягивается искусственно, арбитраж должен двигаться к разрешению спора.
— Если говорить о практике Московского отделения, какие категории коммерческих споров чаще всего оказываются наиболее подходящими для третейского разбирательства?
В первую очередь это договорные споры. Именно они наиболее естественно подходят для третейского разбирательства, потому что стороны заранее могут включить в договор арбитражную оговорку и определить, что возможный конфликт будет рассматриваться в Арбитражном центре при РСПП.
Это могут быть споры по поставке, подряду, оказанию услуг, займам, сложным коммерческим контрактам. Очень часто речь идёт о ситуациях, где сторонам важны скорость, конфиденциальность и профессиональное понимание предмета договора.
Отдельно я бы отметил сложные отраслевые споры. В бизнесе есть договоры, которые с юридической точки зрения формально могут выглядеть как обычная поставка или подряд, но, по существу, требуют понимания конкретной отрасли. Это может быть медицинское оборудование, промышленное производство, строительство, логистика, внешнеэкономические поставки, технологические услуги. В государственном суде судья объективно не может быть специалистом во всех отраслях сразу: сегодня у него спор по одному виду товара, завтра — по-другому, послезавтра — по сложному техническому контракту.
В третейском разбирательстве есть возможность подобрать арбитров, которые не только обладают юридической квалификацией, но и понимают специфику отрасли. Это не означает, что решение будет приниматься «по понятиям» или вне права. Напротив, решение принимается на правовой основе, но с лучшим пониманием фактической и коммерческой стороны спора.
В практике бывают ситуации, когда у одной стороны формально не хватает какого-то документа, но весь массив доказательств показывает, что её позиция имеет основания. Арбитры, которые понимают отрасль, могут задавать более точные вопросы, видеть специфику делового оборота и глубже оценивать поведение сторон.
Также востребованы корпоративные и имущественные споры, хотя для них особенно важно грамотно готовить документы и арбитражные оговорки. Корпоративные отношения часто устроены сложнее, чем стандартные договорные обязательства. Там может быть несколько участников, соглашения между собственниками, вопросы долей, управления, выхода из бизнеса. В таких делах качество юридической конструкции имеет принципиальное значение.
Кроме того, есть крупные семейно-имущественные споры, связанные с бизнесом, долями в компаниях, займами, имуществом. Для таких конфликтов конфиденциальность часто становится особенно важной. Люди не хотят выносить в публичное поле информацию о структуре активов, имущественных отношениях, происхождении денежных средств, корпоративных правах. Третейское разбирательство позволяет рассматривать такие вопросы более закрыто.
— Для предпринимателей важен не только сам факт существования арбитражного центра, но и понимание, в каких ситуациях им имеет смысл выбирать именно этот инструмент. Как бизнесу определить, что спор лучше передать в Арбитражный центр при РСПП, а не идти по стандартному пути через государственный арбитражный суд?
Я бы предложил предпринимателям смотреть на судебный процесс как на инвестицию. Это очень важный подход.
Любой судебный процесс стоит денег. Есть расходы на юристов, есть судебные или арбитражные сборы, есть время руководителей и сотрудников компании, есть риски, связанные с длительностью процесса. Иногда предприниматель сравнивает только размер государственной пошлины и арбитражного сбора и делает вывод, что государственный суд дешевле. Но такой подход слишком узкий.
Нужно оценивать весь экономический эффект. Если спор в государственном суде с апелляцией и кассацией длится полтора-два года, а иногда и больше, всё это время деньги фактически заморожены. Всё это время юристы продолжают работать по делу. Всё это время недобросовестный контрагент может выводить активы, создавать обременения, менять структуру бизнеса, уходить в банкротство или просто снижать вероятность реального взыскания.
Совсем другая ситуация, когда решение появляется через несколько месяцев. У предпринимателя быстрее возникает определённость. Если решение добровольно не исполняется, он может обращаться за исполнительным листом, запускать исполнительное производство, добиваться ареста счетов и имущества. Для бизнеса скорость — это не вопрос комфорта, а способ снижения риска.
Поэтому я бы сказал так: если для компании важны оперативность, конфиденциальность, профессиональный состав арбитров и реальная перспектива исполнения решения, стоит рассматривать Арбитражный центр при РСПП.
Есть ещё один блок — внешнеэкономические споры. Для внешнеэкономической деятельности третейское разбирательство часто является не просто удобным, а фактически необходимым механизмом. Решения третейских судов могут исполняться за рубежом в рамках Нью-Йоркской конвенции 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. С решениями государственных судов всё зависит от конкретной юрисдикции и международных механизмов признания. А арбитражное решение в международном обороте зачастую воспринимается понятнее и эффективнее.
Для Тамбовской области это тоже актуально. Сегодня бизнес работает не только внутри региона, но и с другими субъектами России, со странами Азии, с партнёрами по внешнеэкономическим контрактам. В таких сделках правильно сформулированная арбитражная оговорка может иметь огромное значение.
Кроме того, третейское разбирательство удобно, когда стороны хотят предусмотреть процесс на иностранном языке, выбрать применимое право, привлечь арбитра, который понимает иностранную правовую систему или специфику международной сделки. В практике такие дела есть, и этот инструмент действительно работает.
— У регионального бизнеса часто есть опасение: «Если решение вынесено не государственным судом, насколько оно реально исполнимо?» Как бы вы объяснили предпринимателям юридическую силу решения Арбитражного центра при РСПП и механизм его исполнения, если проигравшая сторона добровольно не исполняет решение?
Опасение понятно, но оно во многом связано с недостатком информации. Решение третейского суда обязательно для сторон. На практике такие решения достаточно часто исполняются добровольно. Почему?
Во-первых, стороны изначально сами договорились о таком способе разрешения спора.
Во-вторых, процедура конфиденциальна, и бизнесу нередко проще исполнить решение, чем переводить конфликт в публичную плоскость.
В-третьих, проигравшая сторона понимает, что при неисполнении победившая сторона сможет обратиться в государственный суд за исполнительным листом.
Механизм следующий: если решение Арбитражного центра при РСПП добровольно не исполняется, сторона обращается в компетентный государственный суд за выдачей исполнительного листа. После выдачи исполнительного листа он исполняется так же, как и исполнительный лист по решению государственного суда: через службу судебных приставов, банки, арест счетов, обращение взыскания на имущество и другие предусмотренные законом механизмы.
То есть с точки зрения исполнения это не «бумага без силы». Это решение, которое может быть приведено к принудительному исполнению через государственную судебную систему.
Более того, государственный суд при выдаче исполнительного листа проверяет соблюдение необходимых требований. В отдельных делах, особенно когда речь идёт о крупных суммах или сложной структуре отношений, могут возникать дополнительные вопросы, могут привлекаться компетентные органы. Но если сделка законная, если процедура соблюдена, если решение вынесено надлежащим образом, это скорее усиливает позицию добросовестной стороны.
Есть также положительная практика по обеспечительным мерам. В одном из дел Арбитражный центр вынес соответствующее постановление, после чего через государственный суд были применены обеспечительные меры, и счета были арестованы в очень короткий срок. Для предпринимателей это важный сигнал: третейское разбирательство может быть не только быстрым способом получить решение, но и реальным инструментом защиты активов на стадии спора.
Конечно, каждый спор индивидуален. Но сама идея, что решение третейского суда «невозможно исполнить», не соответствует действительности.
— Вы упомянули конфиденциальность. Насколько этот фактор действительно важен для бизнеса?
Для бизнеса он крайне важен. Иногда даже важнее, чем кажется на первый взгляд.
Публичный судебный спор — это всегда риск раскрытия информации. В открытом процессе могут звучать сведения о контрактах, платежах, структуре отношений, деловой переписке, партнёрах, долгах, корпоративных конфликтах. Для конкурентов, контрагентов, кредиторов или просто наблюдателей такая информация может представлять интерес.
В третейском разбирательстве стороны получают закрытую процедуру. Это особенно важно в спорах между деловыми партнёрами, в корпоративных конфликтах, в делах о займах, в семейно-имущественных спорах, связанных с бизнесом. Часто стороны не хотят, чтобы детали их имущественных отношений становились публичными. И это нормальное желание.
Конфиденциальность также помогает сохранить деловые отношения. Бывает, что стороны конфликтуют по конкретному договору, но при этом не хотят окончательно разрушать партнёрство. Закрытый, профессиональный и менее конфликтный формат рассмотрения спора может быть для них более приемлемым.
— Как в третейском разбирательстве устроено доказывание? Может ли сторона, например, вызвать свидетеля или специалиста?
Да, такие механизмы есть.
В третейском разбирательстве стороны могут представлять доказательства, заявлять ходатайства, участвовать в заседаниях, приглашать свидетелей. Свидетели могут быть опрошены, в том числе с использованием онлайн-формата.
Кроме того, есть важный инструмент — привлечение специалиста. В государственных судах он тоже предусмотрен, но на практике используется не так часто. В третейском разбирательстве этот механизм может быть очень полезен, особенно когда спор связан со сложной технической или отраслевой спецификой.
У нас был случай, когда стороны изначально обсуждали назначение экспертизы, но затем пришли к выводу, что есть специалист, которому доверяют обе стороны. Его пригласили, опросили, он дал необходимые пояснения, и после этого стороны уже не настаивали на экспертизе. Это позволило рассмотреть спор быстрее и без лишнего усложнения процедуры.
Экспертиза также возможна, но она, конечно, влияет на сроки. Если экспертиза назначается, процесс становится длиннее, потому что многое зависит от эксперта. Но и здесь третейское разбирательство может быть более оперативным. В государственном суде сама передача материалов на экспертизу иногда занимает месяцы. В третейском разбирательстве эти организационные вопросы, как правило, решаются быстрее.
— Насколько дорого обходится рассмотрение спора в Арбитражном центре при РСПП? Кто оплачивает процедуру?
Первоначально арбитражный сбор оплачивает тот, кто подаёт иск. Но если требования удовлетворяются, расходы могут быть взысканы с проигравшей стороны.
Важно понимать: любой судебный процесс стоит денег. После повышения государственных пошлин государственный суд также перестал быть для бизнеса «дешёвым» инструментом. При этом сравнивать нужно не только размер пошлины или сбора. Нужно учитывать стоимость юридического сопровождения, длительность процесса, риск неисполнения решения и вероятность того, что за время спора активы должника будут выведены.
Расходы на представителей в третейском разбирательстве также могут взыскиваться в разумных пределах. По моей практике, подход к разумности таких расходов может быть более реалистичным, чем в государственных судах, где суммы иногда существенно уменьшаются.
Есть и вопрос неустойки. Государственные суды довольно часто снижают неустойку. Третейский суд тоже оценивает соразмерность, добросовестность поведения сторон и обстоятельства дела, но в целом большее значение придаётся свободе договора. Если стороны как предприниматели согласовали определённые условия, это должно иметь вес. Разумеется, это не означает, что любая неустойка будет взыскана автоматически в полном объёме. Но подход обычно более внимательный к коммерческой договорённости сторон.
— Что бы вы посоветовали тамбовским предпринимателям, которые пока с осторожностью относятся к арбитражной оговорке в договоре? Какие условия нужно правильно прописать заранее и какие ошибки чаще всего допускают компании?
Главный совет — не относиться к арбитражной оговорке как к технической строчке в конце договора. Это важное условие, которое может определить судьбу будущего спора.
Если стороны хотят передать спор в Арбитражный центр при РСПП, это нужно формулировать чётко. Нужно правильно указать арбитражное учреждение, определить круг споров, которые передаются на рассмотрение, предусмотреть порядок уведомлений, указать актуальные адреса электронной почты, при необходимости согласовать место арбитража, язык разбирательства, количество арбитров, применимое право.
Особенно важно указать электронную почту для уведомлений. Если в оговорке всё прописано корректно, уведомление может направляться по электронной почте, и это существенно упрощает процедуру. Бизнесу не нужно тратить время на лишнюю переписку и формальные сложности.
Распространённая ошибка — использовать расплывчатые формулировки. Например, написать просто: «Все споры передаются в третейский суд», не указав конкретное арбитражное учреждение. Или использовать устаревшее, неправильное либо неполное наименование. Иногда в договоре одновременно оставляют противоречащие друг другу условия: в одном пункте говорится о третейском разбирательстве, в другом — о государственном арбитражном суде. Такие ошибки потом создают споры уже о самой компетенции.
Ещё одна ошибка — вспоминать об арбитражной оговорке тогда, когда конфликт уже возник. Теоретически стороны могут заключить соглашение о передаче спора в третейский суд и после возникновения конфликта. Если обе стороны согласны, такой механизм возможен. Но на практике сторона, которая уже нарушила обязательство или понимает слабость своей позиции, редко заинтересована в быстром и эффективном рассмотрении дела. Ей чаще выгоднее затягивать процесс.
Поэтому механизм разрешения споров нужно обсуждать на стадии заключения контракта, когда стороны ещё находятся в нормальных деловых отношениях и могут спокойно договориться о правилах игры. Это зрелый подход к договорной работе.
Арбитражная оговорка — это не недоверие к партнёру. Наоборот, это элемент профессиональной культуры бизнеса. Стороны заранее договариваются: если конфликт возникнет, мы будем разрешать его понятным, быстрым и профессиональным способом.
— Если подытожить, какую роль региональная структура Арбитражного центра при РСПП может сыграть для Тамбовской области?
Она может стать важным элементом деловой инфраструктуры региона.
Для предпринимателей это дополнительный инструмент защиты прав. Для инвесторов — сигнал, что в регионе развивается современная правовая среда. Для юридического сообщества — возможность формировать более профессиональную культуру договорной работы и разрешения споров.
При этом третейское разбирательство не нужно противопоставлять государственным судам. Государственные суды выполняют свою функцию, и я отношусь к ним с уважением. Но бизнесу нужны разные инструменты. Есть споры, для которых государственный суд подходит. Есть споры, где третейское разбирательство объективно эффективнее: быстрее, конфиденциальнее, гибче и ближе к коммерческой логике сторон.
Для региона важно, чтобы предприниматели знали об этом механизме, понимали его и умели правильно им пользоваться. Тогда арбитражная оговорка перестанет быть формальностью, а станет нормальным элементом деловой практики.
— Александр Евгеньевич, спасибо за подробный и предметный разговор.
Спасибо вам. Будем рады, если этот инструмент окажется полезным тамбовскому бизнесу.